 |
|
||||||
было внутренних стен, только перегородки на уровне пояса, не выше. Фикусы, кактусы, вьющиеся растения, книги, какие-то непонятные камни с прожилками, жестянки с табаком, украшенные эмблемами университетов Новой Англии, каминные решетки в виде колосьев, выкрашенные черной краской, миниатюры, исполненные в черном же цвете, деревяшки, подобранные на берегу и принесенные сюда потому, наверно, что казались плодом рук человеческих; на неровных сланцевых полках стеллажей, сделанных из сосны и вишни и стоящих между белых в розовую крапинку колонн с каннелюрами, лежали бутылки пурпурного и коричневого стекла, явно сделанные по заказу, но не затем, чтобы хранить в них какой-то жидкий продукт. Отличное местечко для ковбойской перестрелки, решил Роджер, наливая себе из каменного бочонка, прикрепленного скобами к стене в углу. Или для любой потасовки.
С большими интервалами подъезжали машины, набитые людьми. Кто по дороге останавливался купить пиццу, кто говорил, что трудно было найти дом, а кто не заботился об оправдании. Роджер поднялся по нескольким мраморным ступеням и стоял у дверного проема, раскрашенного в мавританском духе флуоресцентными красками. К нему подошел Строд Эткинс, мокрый с головы до ног; во рту у него дымилась сигарета. Любезно поклонившись, Строд сказал: – Похоже, что я все-таки искупался. – Я уж вижу. Как водичка, не холодновата? – Наверно, холодновата. Не могу сказать точно… Ты ведь англичанин? – Да, англичанин. Зовут меня Мичелдекан. – Совершенно уверен, что мы… где-то… – Да, встречались. У Дерланджеров, вечером в прошлое воскресенье. Могу напомнить: мы говорили о Томми Эткинсе, истинно английском произношении и о том, почему мы ненавидим вас. И еще о том, что ты ужасный англофил. Лицо Эткинса постепенно светлело. – Точно! – удивленно воскликнул он. – Эй, да мы действительно болтали обо всем этом, теперь припоминаю. Подумать только! Ты – мой старый приятель, Митч Декан. Как поживаешь, Митч, старина? Ну как тебе – нравится эта страна? – Она мне всегда нравилась и теперь нравится. – Отлично. Слушай… – Эткинс наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить; у ног его уже натекла лужа. Лицо его мрачнело так же постепенно, как только что светлело. – Слушай, кажется, сегодня было что-то еще, а? Мы же не только купались? Можешь ты мне сказать? – Строд? Строд, иди сюда и переоденься во что-нибудь сухое. –
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 |
|||||||
|
|
|||||||
