чего этого я сказать не могу, так?

– Так, – кивнул он.

– А чем я могу помочь?

– Позвольте рассказать о ней, – тихо ответил Джейми. – Мне очень хотелось бы этого.

Теперь Изабелле было ясно, что он влюблен. Влюбившись, мы жаждем говорить о предмете своей любви, хвастаться им, как трофеем. Нам кажется, что для других это так же значимо, как для нас. Предположение неверное: чаще всего чужие возлюбленные не представляют для нас особого интереса. И все-таки мы терпеливо слушаем, видя в этом свой дружеский долг. Именно так и повела себя Изабелла. Она слушала молча, а если вставляла словцо, то с одной только целью: помочь рвущемуся из души рассказу – покаянному перечню человеческих слабостей и надежд.
Глава шестая

На другой день магазин открыл Эдди. К приходу Изабеллы кофе уже был сварен, и, едва она показалась в дверях, он налил ей чашку.

– Полный порядок, – доложил он, протягивая кофе. – Я тут поговорил с поставщиками, попросил завезти товар после обеда. Они согласны.

– Вы отлично справляетесь, – улыбнулась ему Изабелла, глядя на Эдди поверх ободка своей чашки. – Думаю, я здесь и не нужна.

– Нет, что вы! – на лице Эдди отразилась неподдельная тревога. – Нужны, и очень.

– Да я просто пошутила, – успокоила его Изабелла. Она уже и раньше отмечала, что он почти не улавливает подтекста, и теперь промелькнула мысль: а не страдает ли он синдромом Аспергера? Этот недуг проявляется в разной степени; возможно, у Эдди он в слабой форме. И тогда это объясняет и застенчивость, и замкнутость.

Прихватив чашку, Изабелла прошла к столу Кэт. Письма, которые принес Эдди, не содержали ничего важного. Разве что непонятный чек с требованием оплатить его в семидневный срок. Изабелла попробовала спросить, что это и откуда, но Эдди только пожал плечами. Было еще письмо от поставщика, сообщавшее, что отправка моцареллы из Италии задерживается и сыр придет с опозданием, но Эдди сказал, что это не страшно – в магазине остался хороший запас.

Затем пошли покупатели. Изабелла продавала баночки с оливками и высушенными на солнце томатами. Резала сыр, заворачивала хлеб, тянулась к полкам, где высились башенки консервированного филе макрели. Говорила с покупателями о погоде, о новостях, появившихся в сегодняшнем «Скотсмэне», и – хотя мало что понимала в этом – о планах муниципалитета. Так прошло утро, и за все время не выдалось ни минуты свободной для размышлений о нравственной философии. Что тут же привело к выводу: именно так и живет большинство людей. Не размышляя, а делая, не думая над поступками, а совершая их. И если так, философия – роскошь, забава для тех, кому нет нужды день-деньской резать

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107