Эдинбургом. Проживет здесь, наверное, несколько недель.

– Когда? – спросила Изабелла, и в голосе слышалось неудовольствие.

– На той неделе. Или чуть позже. Он позвонит мне и уточнит.

На этом тема была закрыта. Они заговорили о магазине, о том, как шла жизнь в отсутствие Кэт, но мысли Изабеллы все время возвращались к очень важной для нее нравственной проблеме. Уже очень давно она твердо решила не поддаваться искушениям и не лезть в личные дела Кэт. Видеть со стороны, что хорошо для твоих близких, – дело нехитрое, особенно если близких немного. Но, навязывая свой взгляд, мы нарушаем принцип свободы воли, упрямо отстаивающей право каждого проживать жизнь по-своему. Речь не о вседозволенности, а о праве и долге принимать решения самостоятельно. А если выбор окажется неверным, что ж, каждый сам должен расхлебывать последствия. Судьба толкала Кэт к мужчинам, не способным принести ей ничего, кроме несчастья, ибо всех их отличали непостоянство, эгоизм и самовлюбленность. И все-таки ее тянуло к ним, и нужно было разрешить ей поступать по собственному усмотрению.

– Он тебе нравится? – мягко спросила Изабелла, и Кэт, отлично понимая суть вопроса, ответила уклончиво. Да, не исключено, там видно будет.

Изабелла промолчала. Сосредоточившись, попробовала представить себе, каков этот Томазо. Стоит вообразить коллекционный «бугатти» и роскошное палаццо, и картинка вырисовывается без труда. Стильный и обольстительный, он, как и его предшественники, принесет Кэт горе. И Джейми будет ужасно страдать, с тоской представляя, как Кэт Томазо катят в серебристо-красном «бугатти» по узким пустынным дорогам Файфа или Пертшира.
Глава девятая

Она приглашала Иана к себе, но, позвонив, он предложил вместе позавтракать в Шотландском клубе искусств на Рутланд-сквер. «Я беру там филе макрели. Филе макрели с салатом. Вы, разумеется, закажете что-нибудь более существенное».

Изабелле доводилось бывать в Клубе искусств. Среди членов были ее друзья, знала она и председателя – франтоватого антиквара с изящно подкрученными усиками. Иногда появлялась мысль оформить членство, но руки как-то не доходили, и она по-прежнему лишь изредка завтракала здесь с кем-нибудь да еще ежегодно участвовала в Бернсовском обеде.[3]

Обед, приуроченный ко дню рождения Бернса, бывал и более, и менее удачным. Если главный оратор правильно задавал тон, традиционное обращение к памяти Вечно Живого оказывалось интересным и трогательным. Но обычно все скатывалось к слезливым разглагольствованиям о поэте-пахаре и деревенских пирушках в Эйршире, коими, думала Изабелла, вряд ли стоит так уж гордиться шотландцам. Нет ничего возвышенного в неумеренном

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107