иво рассматривать висевшие по стенам картины – невыразительные любительские пейзажи, которые дирекция концертного зала безуспешно пыталась сбыть с рук.

Изабелла поднялась. На пути в зал ей пришлось пройти мимо девушки, но она отвернулась. Дойдя до места, тяжело и неловко опустилась на стул и открыла программку. Имена Джейми и скрипача мелькали у нее перед глазами, сердце отчаянно билось в груди.

Музыканты вышли на сцену; за ними хор Академии, юные певцы в возрасте от четырнадцати до восемнадцати: мальчики в белых рубашках и темных брюках, девочки в белых блузках и плиссированных синих юбках. Затем появился дирижер. Изабелла сфокусировалась на нем, чтобы не видеть Джейми, который, похоже, всматривался в зал, чтобы, как у них было заведено, украдкой ей улыбнуться.

Отделение началось Генделем, которого она едва слышала. Кто была эта девушка? После Кэт у Джейми никого не было, и Изабелла почему-то воображала, что так оно и останется. Он неизменно давал понять, что хочет вернуть Кэт и будет ждать ее, сколько бы ни понадобилось. А она, Изабелла, сжилась с этой мыслью, но неосознанно предъявляла на Джейми все большие и большие права. И вот теперь появилась другая женщина. Нет, не женщина, а девушка. И между ними явно существует связь, а для нее, Изабеллы, нет больше места, и, значит, конец всему.

Когда Гендель закончился, она воровато взглянула в сторону Джейми и тут же отвела взгляд. Он смотрел в другой конец зала, скорее всего, туда, где сидела она. Хор перешел к мотету Тавернера, мощному, эхом отдающемуся от стен, а потом к гимну Джона Айерленда «Большие воды не могут потушить любви». Теперь Изабелла слушала. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Да, не зальют, не зальют. Любовь сильна как смерть. Нет, сильнее.

Едва только аплодисменты начали стихать, Изабелла встала. Обыкновенно она тихонько проскальзывала в бар, куда выходил – из зеленой гостиной – Джейми. Но не сегодня. Сегодня она одной из первых устремилась к центральному выходу, спеша оказаться на улице, среди людей, не имеющих ничего общего с закончившимся концертом. Шла пешеходной дорожкой к парку Медоуз, шла быстро, словно торопилась домой, хотя дома ее ждало лишь одно утешение – родные, привычные вещи.

Ночное небо оставалось светлым, на западе рдели закатные лучи, было тепло. Большие воды не могут потушить любви. Распевы гимна снова и снова звучали в ее ушах. Поток музыки ширился, и его сила, казалось, должна была защитить от горя, которое приносит жизнь, а вовсе не утверждать тщету всех наших попыток заглушить боль безответной любви – той любви, которую надо

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107