Джеймс Клеменс / «Звезда ведьмы»

Джонатан Страуд / «Тайный огонь»

Александр Макколл-Смит / Друзья, любовники, шоколад

Кингсли Эмис / Один толстый англичанин

О Истории, от её основания

Сара Уотерс / Нить, сотканная из тьмы
я.

— У нас тут прямо настоящий городок! — сказал мой провожатый, кивнув на окно, за которым ряд труб исторгал желтый дым, зарождавшийся в топках тюремной прачечной. — Полное самообеспечение. Полагаю, мы бы успешно выдержали осаду.

Он говорил с гордостью, хотя сам же усмехнулся, и я ответила ему улыбкой. Если я оробела, когда внутренние ворота отсекли меня от света и воздуха, то теперь вновь занервничала, когда мы углубились в тюрьму и тот вход остался в начале тусклой и запутанной тропы, по которой одной мне в жизни не вернуться. На прошлой неделе, разбирая бумаги в папином кабинете, я наткнулась на альбом с тюремными зарисовками Пиранези2 и целый час тревожно их рассматривала, представляя мрачные и ужасные сцены, которые поджидают меня сегодня. Разумеется, все было иначе, нежели в моих фантазиях. Мы просто шли чередой опрятных побеленных коридоров, на перекрестках которых нам салютовали надзиратели в темных тюремных мундирах. Но именно аккуратность и похожесть коридоров и людей вселяла беспокойство: можно было десять раз провести меня одним и тем же путем, и я бы о том не догадалась. Обескураживал и здешний мерзкий шум. Постовой отпирает взвизгнувшую петлями решетку, потом захлопывает ее и грохочет засовом, а пустые коридоры полнятся гулким эхом других решеток, запоров и щеколд, дальних и ближних. Кажется, будто тюрьма пребывает в центре незримого нескончаемого шторма, от которого звенит в ушах.

Мы подошли к старинной клепаной двери с оконцем, оказавшейся входом в женский корпус. Надзирательница, впустившая нас, сделала перед мистером Шиллитоу книксен; поскольку она была первой женщиной, которую я встретила в тюрьме, я не преминула внимательно ее разглядеть. Моложавая, бледная и весьма неулыбчивая дама была одета в серое шерстяное платье, черную мантильку, серую соломенную шляпку с голубой лентой и тяжелые черные башмаки на сплошной подошве; вскоре я пойму, что это тюремная униформа. Заметив мой взгляд, женщина снова сделала книксен, а мистер Шиллитоу нас представил:

— Мисс Ридли, старшая надзирательница. Мисс Приор, наша новая Гостья.

Следуя за мисс Ридли, я услышала размеренное металлическое звяканье и заметила, что, подобно мужчинам-надзирателям, дама носит широкий кожаный ремень с латунной пряжкой, возле которой на цепочке подвешены до блеска затертые тюремные ключи.

Безликими коридорами она провела нас к винтовой лестнице, поднимавшейся на вершину башни, где в светлой, белой и полной окон круглой комнате располагался кабинет мисс Хэксби.

— Вы поймете, насколько логична такая планировка, — говорил мистер Шиллитоу, когда мы, задыхаясь и багровея, взбирались по ступеням.

Конечно, я это сразу поняла: из башни, возведенной в центре пятиугольных дворов, обозреваешь стены с зарешеченными окнами, которые образуют внутренний фасад женского корпуса. Комната самая обычная. Голый пол. Меж двух стоек провисла веревка — граница для заключенных, ибо дальше — письменный стол. За ним что-то писала в большой черной книге сама мисс Хэксби — «тюремный Аргус», как с улыбкой назвал ее мистер Шиллитоу. Увидев нас, она встала, сняла очки и тоже сделала книксен.

Дама миниатюрная, идеально белые волосы. Острые глазки. К побеленной кирпичной стене за столом намертво привинчена эмалированная табличка с потемневшим текстом:

Ты положил беззакония наши пред Тобою и тайное наше пред светом лица Твоего.

Когда входишь в эту комнату, возникает неодолимое желание тотчас пройти к изогнутому окну и обозреть открывающийся внизу вид. Заметив мое нетерпение, мистер Шиллитоу предложил:

— Пожалуйста, мисс Приор, взгляните.

Секунду я изучала дворы, а затем всмотрелась в неказистые тюремные стены с рядами прищурившихся окон.

— Не правда ли, весьма необычный и устрашающий вид? — спросил мистер Шиллитоу. — Перед вами вся женская тюрьма: за каждым окном одиночная камера с узницей.

— Сколько сейчас человек на вашем попечении? — обратился он к мисс Хэксби.

Двести семьдесят, был ответ.

— Двести семьдесят! — повторил мистер Шиллитоу, качая головой.


2  3  4  5  6  7  8  9  10  11