Джеймс Клеменс / «Звезда ведьмы»

Джонатан Страуд / «Тайный огонь»

Александр Макколл-Смит / Друзья, любовники, шоколад

Кингсли Эмис / Один толстый англичанин

О Истории, от её основания

Сара Уотерс / Нить, сотканная из тьмы
я жалкими судьбами! Стоит им увидеть разительный контраст между ее речью, манерами и их убогим поведением, как они оробеют, размякнут и покорятся... Я был тому свидетелем! Это видела мисс Хэксби! Тут вопрос воздействия, сострадания, податливой восприимчивости...

И дальше в том же духе. Разумеется, большую часть этого я уже слышала в нашей гостиной, и тогда, под хмурые взгляды матери и медленное тиканье часов на каминной полке, его речь выглядела превосходно. После кончины вашего бедного батюшки вы прискорбно бездеятельны, мисс Приор, сказал мистер Шиллитоу. Он заглянул, чтобы забрать комплект книг, который дал отцу, и не понял, что я не ленива, но больна. Тогда я этому порадовалась. Однако теперь, когда передо мной были эти блеклые тюремные стены, когда я чувствовала взгляды мисс Хэксби и мисс Ридли, которая, сложив руки на груди, стояла у двери, а на ремне ее болталась цепочка с ключами, теперь мне стало невыразимо страшно. На мгновенье захотелось, чтобы они разглядели мою слабость и отправили домой, словно мать, которая во избежание обмороков и криков в притихшем зале увозила меня из театра, видя мою чрезмерную взволнованность спектаклем.

Они не разглядели. Мистер Шиллитоу все говорил об истории тюрьмы, ее режиме, персонале и посетителях. Я слушала и кивала, мисс Хэксби тоже покачивала головой. Немного погодя где-то в тюремных корпусах прозвонил колокол, отчего все трое одинаково шевельнулись, и мистер Шиллитоу заметил, что слишком разговорился. Колокол был сигналом, по которому заключенные выходили во двор; мистер Шиллитоу оставлял меня на попечение надзирательниц, но просил днями непременно к нему заглянуть и поделиться впечатлениями. Он взял меня за руку, однако удержал, когда я хотела проследовать за ним к столу.

— Нет-нет, постойте еще немного. Мисс Хэксби, будьте любезны, составьте компанию нашей Гостье. Ну, мисс Приор, смотрите в оба, тогда увидите нечто!

Надзирательница придержала дверь, и его поглотил сумрак башенной лестницы. Мы с мисс Хэксби встали у окна, мисс Ридли расположилась по соседству. Внизу простирались три земляных двора, разделенных высокими кирпичными стенами, что бежали от главной башни, точно спицы тележного колеса. Над нами висело грязное городское небо, исполосованное солнечными лучами.

— Славный денек для сентября, — сказала мисс Хэксби, вновь переводя взгляд на дворы.

Я тоже смотрела вниз и ждала.

На время все замерло — дворы, как и все вокруг, были безнадежно унылы: сплошь песок и гравий, ни былинки, чтоб задрожала под ветерком, ни жучка-червячка, чтоб склевала птица. Но через минуту-другую в углу одного двора я уловила шевеленье, повторенное в соседних дворах. Открывались двери, выходили узницы; пожалуй, я еще не видела столь необычного и впечатляющего зрелища: с высоты люди казались крохотными, точно куклы в часах или бусины на нитке. Заключенные протекли во дворы и вытянулись тремя большими бесшовными петлями; через секунду я бы уже не сказала, кто вышел первой, а кто последней, ибо все были одеты совершенно одинаково: бурый балахон, белый чепец, на шее бледно-голубой шарф. Все брели единым унылым шагом и разнились лишь в позах: кто-то понурился, кто-то прихрамывал; одни бедолаги, внезапно озябнув, съежились и обхватили себя руками, другие обратили лица к небу, а одна, показалось мне, даже подняла глаза к нашему окну и взглянула на нас в упор.

Перед нами были все заключенные, почти три сотни: по девяносто женщин в каждом большом кружащем ряду. В углу каждого двора стояла пара надзирательниц в темных накидках — они обязаны наблюдать за узницами до конца прогулки.

Мне показалось, что мисс Хэксби с неким удовольствием разглядывает ковыляющих женщин.

— Видите, как они знают свое место, — сказала начальница. — Заключенные должны сохранять определенную дистанцию. Тот, кто ее нарушит, получает взыскание и лишается послаблений. Из старух, больных, немощных или совсем молоденьких девочек (Прежде у нас были девочки лет двенадцати-тринадцати,


3  4  5  6  7  8  9  10  11  12